Name: من او
ISBN: 539471964x

Reza Amirkhani

من او

Photine

Карим пробубнил что-то едва слышно. Затем погрузил руки в воду школьного бассейна, и Али услышал отчетливое шипение. 

Такое бывает, когда на лунное лицо раскаленной сковороды брызнут водой.

— принеси-ка мне хлеба и горсть соли.

Взяв хлеб и соль у Искандера, он пошел к змее. Все стояли в безмолвии. Слышалось напряженное дыхание людей. Али захотел было остановить медленно подходивщего к змее деда, но Искандер не пустил его. И Фаттах подошел к змее и сел перед ней на корточки. Змея подняла голову и подползла к нему. Фаттах не шелохнулся. Змея, двигаясь так, что у всех от ужаса сердце заледенело, сделала круг возле Фаттаха. Потом, изогнув свое тело, подняла голову, так что оказалась почти вровень с лицом Фаттаха. Это была большая змея. Она приблизила голову к лицу Фаттаха, зашипела и высунула свой раздвоенный язык. Глядела прямо в глаза Фаттаху, но тот не шелохнулся. Так продолжалось несколько минут. Наконец змея успо-коенно опустила голову и свернулась в кольцо. Все молчали, и змея словно заснула. Только чуть шевелила кольцами. Фаттах протянул руку к ее голове, и она не двинулась. Он коснулся куском хлеба ее рта. Змея раскрыла пасть размером с человеческую ладонь.

Стали видны челюсти и зубы. Фаттах насыпал соли на хлеб и положил кусок хлеба на землю, затем негромко сказал:

- Эй, змея! Во имя этого хлеба с солью, не трогай никого….

Змея зашевелилась, зашипела и, быстро извиваясь, уползла в ночную тьму... Рабочие, Мирза, Искандер, Карим и Али - все громко вознесли молитву.

Карим, напустив на себя важный вид, объяснял:

- Не уверен, в курсе вы или нет... Фюрер вы разил желание, чтобы я привез к нему этого человека. - И он указывал на меня. - Этот господин принадлежит к чистой арийской расе. Таких, как он, во всем мире, может, двое трое, не больше. Потому вождь арийцев и пожелал его увидеть, для чего немецкое  посольство в Тегеране предоставило мне «Шевроле».

…Кто были посетители кофейни? Сельские хозяе-ра, батраки, подозрительные личности, похожие на скупщиков краденого. Кое-кто из них, глядя на меня, рот раскрывал от удивления, а вот я рта открыть не мог, так как боялся расхохотаться. Тогда бы нас сельские жители угостили тумаками на славу. Но пока они расспрашивали Карима:

 - Ваша милость! А как определили, что этот господин принадлежит к чистой арийской расе?

Карим, подняв брови и состроив философическое выражение лица, объяснял:

- Ничего сверхьестественного! Есть способы...

Вот ты, например, друг! - Он подзывал одного из местных крестьян. - Открой рот, пожалуйста... Прошу полной тишины! Всех попрошу помолчать... 

За весь месяц, что я проработал тут, я так и не понял, кто же здесь руководитель, а кто подчиненные. Все друг другу помогали, и всеми владела бешеная спешка. Вдруг к тебе подбегал кто-то, набрасывал на плечи полотенце и говорил: «Вперед! Ванную нагрели для тебя». И ты торопился в ванную. Не успевал еще взять мыло, как дверь ванной открывалась, и кто-то входил, причем ты не видел кто, так как он из вежливости не поворачивался к тебе лицом. Он только все время произносил: «Афван! Афван!» (Извиняюсь) Ты тоже от стыдливости отворачивался от него, прикрывая наготу, и он начинал тереть тебе спину. Потом ополаскивал тебя из пластикового банного кувшина. Смуглые до черноты руки терли тебя и массировали. А потом, снова отвернувшись и опустив голову, он выходил, все так же повторяя: «Афван! Афван!» Так и невозможно было понять, кто же это был. И только уже выйдя из ванной, по крупным, хрустальным каплям пота на лбу и теле Абу Расефа ты понимал, что благодарить, видимо, должен его. А ведь он был главой комитета и лидером французского крыла борцов за независимость Алжира!

Мне плохо становится от лишних слов.

Плохо становится от лишних слов.

Кого любишь, воздержись от того и умри как шахид!

Рецензировать эту книгу надо и при этом надо долго, чего себе позволить не могу. Это первое произведение персидской современной литературы, которое попало мне в руки, что было лучшей случайностью за последнее время. Создалось ощущение, что Иран стал для меня понятнее, конечно, самое главное — ближе. 

Автор сначала сконфузил меня нелогичными и неожиданными вставками, изменениями повествования с первого лица на третье и наоборот, но постепенно в процессе сопереживания в них начинаешь видеть особенный шарм и смысл. 

Я люблю когда книга создает привязанность к себе посредством множества вопросов, которые появляются в течение чтения и на которые скорее всего невозможно ответить. 

Я точно прочту ее еще раз, я точно вернусь и я точно пойму не лучше. 

Рецензировать эту книгу надо и при этом надо долго, чего себе позволить не могу. Это первое произведение персидской современной литературы, которое попало мне в руки, что было лучшей случайностью за последнее время. Создалось ощущение, что Иран стал для меня понятнее, конечно, самое главное — ближе. 

Автор сначала сконфузил меня нелогичными и неожиданными вставками, изменениями повествования с первого лица на третье и наоборот, но постепенно в процессе сопереживания в них начинаешь видеть особенный шарм и смысл. 

Я люблю когда книга создает привязанность к себе посредством множества вопросов, которые появляются в течение чтения и на которые скорее всего невозможно ответить. 

Я точно прочту ее еще раз, я точно вернусь и я точно пойму не лучше. 

من او

Reviews

Highlights